Фриц Шварц

Родился 5 мая 1984 года в насквозь пропыленном Оренбурге. Родился уже сразу с любовью к троллейбусам, и, по утверждению родителей, кормить меня можно было только в те моменты, когда я открывал рот на звук проезжавших под окном электроэкипажей.
Музыку я тоже любил всегда, даже когда не догадывался об этом. В возрасте пяти лет стал лютым фанатом Корнелюка из-за песни «Дожди». Помню, как несколько часов кряду орал её на всю электричку Оренбург – Кувандык.
Мне повезло, что в школу я пошел еще в Советском Союзе, – 1 сентября 1991 года. Обычная советская средняя школа. По инерции образовательной системы она оставалась таковой до самого моего выпуска в 1999 году. И в этом мне тоже повезло – я считаю, что успел получить настоящее высококлассное советское образование и воспитание. Хотя не без проблем...
В 1994 году, осенью, внезапно начался «переходный период» и я пустился во все тяжкие: очень много прогуливал, шарахался по городу, начал курить. Но весной 1995 года услышал песню «Черная Луна» группы «Агата Кристи», потерял голову, вдруг вернулся к занятиям, бросил курить. И музыка «Агаты Кристи» с тех пор все эти годы ведет меня по жизни. Братья Самойловы, бесспорно, тоже сыграли огромную роль в моем воспитании, становлении как личности и формировании мировосприятия.

Я вообще всегда был мрачноватым, в 5 лет попросил родителей оклеить мою комнату черными обоями. И именно музыка «Агаты Кристи» стала той дорогой, по которой в мою жизнь пришла Каролина.
В 1999 году, после девятого класса, я с трудом, но все же поступил в Начальную инженерную школу, которую за время моего поступления переименовали в Университетскую, а сразу после поступления – в лицей № 4. Это было мощное образовательное учреждение, за два года – 10 и 11 классы – готовившее школьников по пяти направлениям к поступлению в Оренбургский государственный университет. Я почему-то выбрал технический класс, где был сделан главный упор на высшую математику, физику и инженерную графику. Как меня, гуманитария до мозга костей, угораздило сделать такой выбор – не понимаю до сих пор. Тем не менее эти жуткие науки я победил и окончил лицей с единственной тройкой – по английскому языку. Сразу после этого лицей закрыли, и его ныне нет на свете.
Согласно своему техническому направлению, я собирался поступать в Аэрокосмический институт на факультет ракетостроения, но сходил в гости к потрясающему главному редактору тогдашнего 24-го оренбургского телеканала и развернулся в сторону журналистики. Потом подумал еще немного и поступил в Институт интеркультурной коммуникации (позже он стал Оренбургским институтом экономики и культуры) на факультет социальной работы и психологии. Было это в 2001 году. В этом же году я начал изучать немецкий язык, поскольку в этом институте были обязательны два языка – английский и немецкий – для всех факультетов.
После трех курсов обучения направленность факультета внезапно изменили, из названия исчезло слово «психология», я успел люто полюбить немецкий язык и принял решение перевестись в том же вузе на факультет лингвистики и межкультурной коммуникации.
Такие прыжки в образовательном процессе оставили мне неоценимый груз обрывочных знаний практически из всех областей науки, что периодически дает мне потрясающую возможность делать умный многозначительный вид в самых разных дискуссиях.
С 2005 года вдруг начал писать какие-то странные стихи. Поначалу посмеивался над собой – мол, докатился на старости лет. Когда позже пришла и музыка, стало уже не очень смешно.
…Заканчивался 2006 год. Вечером 6 декабря после занятий я случайно попал в гости к одногруппнику моего давнего приятеля. Попал вместе со стихами, музыкальными набросками и микрофоном, который купил утром этого же дня. Одногруппник приятеля – Морган Честер – велел все включать и пробовать. Ну и понеслось. Так началось главное Дело моей жизни. Я сразу же привлек к нему свою одногруппницу по прошлому факультету и просто хорошего друга Стеллу, поскольку знал, что у нее за плечами институт искусств по специальности «Академический вокал».
В 2008 году я наконец закончил институт. Самое смешное, что с красным дипломом, если вспомнить лицейскую тройку по английскому. Пришла пора искать работу. И стало еще веселее, потому что работы по специальности – переводчик – просто не было. Я попробовал быть офисным мальчиком, менеджером по продажам сварочного оборудования. Через три недели буквально сбежал оттуда прямо во время обеденного перерыва. Потом несколько месяцев преподавал английский в частном лингвистическом центре, позже вернулся в свой институт и почти год работал преподавателем немецкого. И в этом качестве произошло мое знакомство с поэтом и замечательным человеком Вагизом Ямаевым, поскольку волею судьбы я был куратором группы, в которой он учился, а не только его преподом. Будучи яростным противником человечьих игр в субординацию, я взял его в оборот сразу же, как только увидел стихи Вагиза. А стихи его сразу пронзили меня своей сказочно-загадочной атмосферой.
После конфликта с руководством в ноябре 2009 года я окончательно и навсегда покинул институт, целиком посвятив себя записи альбома «Красная ночь». И началась чистка моего окружения. Я выпилил из него поголовно всех людей, которые существовали там случайно и бессмысленно. На тот момент вокруг меня остались исключительно те, кто вместе со мной делал наше Дело. Гадким остатком прошлой жизни спрятал свой диплом в дальний угол шкафа и пошел осуществлять детскую мечту: весной 2010 года поступил на курсы водителей троллейбуса. Хотя брать меня туда не хотели: людей пугало мое образование и мое хрупкое телосложение. И очень символично я сдал последний экзамен и был оформлен на работу водителем троллейбуса 3 класса аккурат 6 декабря 2010 года. Развеивая недоверие и страхи начальства, в сентябре 2011 года я занял второе место на конкурсе профессионального мастерства и получил 2 класс. В ноябре 2012 года получил новую с иголочки машину. В октябре 2013 года на очередном конкурсе занял уже первое место, и мне был присвоен первый класс. Таким образом, я достиг максимальной высоты в карьере, скажем так – выше уже дороги нет (здесь следует слышать жестокую и злую иронию в голосе).
Что касается того, что принято называть «личным фронтом», то здесь у меня всю жизнь были потрясающие в своей маразматичной чудовищности катаклизмы, из которых я к возрасту 26 лет вышел сильно потрепанным, обгоревшим и со множеством постепенно зарастающих переломов. Но внезапно на почве страсти к троллейбусам познакомился с одной потрясающей девчонкой, с которой и связываю свою жизнь – отныне и, надеюсь, во веки веков. Хотя и не перестаю удивляться, как ей удается терпеть возле себя субъекта с шизоидной психикой и сломанным мозгом.
И ныне я надеюсь еще N лет напрягать мир своим существованием.